constantin74 (constantin74) wrote in chelchel_ru,
constantin74
constantin74
chelchel_ru

Categories:

Теплоухов К. Н. Челябинские хроники. 1918 г.

Продолжение фрагментов воспоминаний Константина Николаевича Теплоухова
( из книги: Теплоухов К. Н. Челябинские хроники: 1899— 1924 гг. — Челябинск, 2001.).





Краткое содержание мемуаров. 1918 год.
Домашняя жизнь. Происшествие в Военно-промышленном комитете (Д. В. Колющенко). Изменения в городской жизни. Уход из акцизного ведомства. Первые аресты в городе. Увлечение сельским хозяйством. Чехословацкий мятеж. Экспроприация кожи. Распродажа части домашнего имущества. Призыв Владимира в колчаковскую армию. Сбор урожая. Поступление Анны и Ольги на учительскую службу. Бывшие сослуживцы в новых условиях - В. И. Филиппов, Л. И. Беккер, В. М. Лисовский Изготовление для Военно-промышленного комитета сапог.Импортные товары в Челябинске. Рост цен на товары. Приобритение Военно-промышленным комитетом валенок, полушубков, седел. Слухи о расстреле Николая II.

1918-й год застал г. Челябинск и всех его обывателей, сидящими между двух стульев, — старая власть умерла, новая не родилась, но такое неудобное положение никого особенно не огорчало, — даже как-то оригинально.
Встретили мы Новый год в обычной домашней обстановке.
...
Прошло Крещение, — наступила будничная жизнь, — жена хозяйничала, дочери учили, Костя учился, Володя раскачивался и подыскивал себе работу. Я до обеда сидел в В[оенно]- пр[омышленном] комитете, вечерами — в думских комиссиях, заседаниях, иногда в советах женской гимназии, — чаще дома— сапожничал, столярил.
...
В первой половине месяца в Комитете небольшое происшествие...
Вваливаются три субъекта — один — косой — фамилия Колющенко — с завода «Столль» (ЗАВОД ДОРОЖНО-СТРОИТЕЛЬНЫХ МАШИН им. Д. Колющенко прим. - constantin74), — два неизвестных... «Мы— представители рабочих завода «Столль». Желали бы ознакомиться с делами Воен[но]-пром[ышленного] комитета!» — «Пожалуйста! Что вас больше интересует, — я скажу, чтобы дали!» — «Мы желали бы сами!» — «Прекрасно! Все дела в этом шкафу, — открыл обе дверцы, — выбирайте любое, только кладите на то же место. Александр] Степанович! Дайте им бухгалтерские книги!» — «Нам книг не надо!»
Пошушукались между собой, помолчали... «Покажите нам секретную переписку комитета!» — выпалил Колющенко. «К сожалению, не могу — в К[омитете] никакой секретной переписки нет!» — «Как нет! — «И быть не может. В члены К[оми- те]та может вступить каждый желающий, — есть представители и от вашего завода. Дела решаются в открытых для публики заседаниях; более крупные — в общих, мелкие — технические — в заседаниях Совета. Какие же могут быть секреты и от кого?» Замялись. «А почему К[омитет] из последнего заказа на мины 1000 шт[ук] передал Кыштыму, 1000 — Златоусту, а нам только 100?» — «Ваш представитель был на этом распределении. Те заводы больше, лучше оборудованы и аккуратные, — заказы выполняют в срок, без брака, — ваш завод с большим опозданием и большим браком. Даем вам только для поддержки местных рабочих...» Опять пошушукались. — «Так, нет?» — «Шкаф открыт — ищите. В карман дел не прячу». Посидели, помолчали, ушли...
По примеру Петрограда и в Челябинске начала образовываться вторая власть, — кто ее назначал или выбирал, — оставалось неизвестным, — вероятнее, выбирали сами себя. Обыватели отнеслись к ее появлению довольно равнодушно: «Ну и пусть, нас это не касается!»
Но все-таки что-то чувствовалось, точно носилось в воздухе, — обычные дела потеряли прежний интерес — учились, учили, торговали, служили как-то механически, по инерции, — напоминали мух в начале осени.
Неважно работали и предприятия В[оенно]-пр[омышленно- го] комитета: сапоги еще шили, хотя довольно лениво, но слесарные мастерские из рук вон плохо... Осяковский — заведующий — собрал всех рабочих и предложил обсудить вопрос — будут ли они работать нормально при условии значительной прибавки жалования. Рабочие погалдели и... дали ответ весьма уклончивый. Мастерские решили закрыть, — пока временно, — дальше видно будет.
С 1 февраля закрыли, рабочих распустили, дали полумесячное пособие, — пусть ищут более крупного заработка и более легкой работы...
...
С февраля новая власть начала напоминать о себе, хотя сначала довольно безобидно, — воззваниями по самым разнообразным сторонам жизни.
Было, например], объявлено, что во всех, школах вводится выборное начало. Педагоги, как наиболее податливый и современный элемент, пытались провести начало в жизнь, но толку вышло мало. Выбранными оказались те же педагоги, которые и были, — других взять негде, ребята, выбранные в педагогический совет — для контроля за общим ведением преподавания (!), сидели истуканами, не находя случая, где могли бы проявить свои права: «защищать интересы учащихся» было не от кого...
Был выпущен приказ о сдаче частными лицами всех %% [процентных. — Сост.] бумаг в Государственный] банк, но обыкновенно все хранили их там и без воззвания; если и были обыватели, предпочитающие хранить дома, то они спрятали бумаги подальше.
Были попытки национализации домов, но довольно безобидные.
Большое впечатление произвел приказ об очистке снега на улицах, так как касался многих; некоторые обыватели поскребли, как и раньше, тротуары около своих домов, а где не было тротуаров — не скребли.
Была, наконец, назначена куча комиссаров по всем отраслям, но какие их функции, — кажется, они не знали и сами.
Забегу немного вперед. На последней неделе перед Пасхой торговля на базаре значительно оживлялась. Так и нынче — ввиду очень высокой цены привезли горы масла сливочного и топленого. Новая власть нашла цену ненормальной, — вышел приказ об установлении «твердой» цены, — чуть ли не вдвое ниже. Через час после объявления твердой цены — на всем базаре не осталось ни фунта, — все было спрятано, и обыватели потом искали по дворам, где остановились привезшие масло и платили — сколько те пожелают.
...
В городе надвигались события.
Откуда-то начали появляться военные — не русские — оказалось чехи; одеты франтами, с иголочки; офицеры — с оружием — на прекрасных лошадях. К жителям относились свысока, но держались очень вежливо; жили на вокзале, кажется, в вагонах на путях, — обыватели посматривали на них с недоумением, — что сие значит?
Вскоре, после 20 мая, новая власть прислала в В[оенно]- пр[омышленный] комитет приказ, что Комит[ет] упраздняется, и все имущество его и деньги должны быть немедленно переданы народу (?). Потолковали с Лаптевым, решили не отвечать, — подождать, что будет дальше...
Наше ожидание через несколько дней разрешилось самым неожиданным образом.
27 мая я пришел в К[омит]ет раньше обыкновенного, — почти никого еще не было. «Знаете новость? — спрашивает швейцар Григорий. — У нас теперь главные — чехи!» — «Как так?» — «Сегодня ночью чехи пришли в казармы, выгнали кто там был — стали хозяевами!»
Начали собираться; кроме обычных посетителей биржи и К[омите]та приходили и более редкие посетители... Новость уже облетела город; всем хотелось поделиться своими сведениями, узнать новые.
Выяснилось, как произошел «переворот», — оказалось очень просто...
Ночью к казармам пришло несколько десятков чехов с винтовками; стража у орудий у казарм безмятежно спала, — ночь была теплая... Чехи разбудили стражу: «Вытряхивайтесь, товарищи! Ваше время отошло!» — те благоразумно ретировались. Чехи вошли в казармы, — то же самое, — исчезли и те. Выстрелов никто не слышал.
Новые правители узнали о «мятеже» еще ночью, и к утру все бесследно исчезли, — точно провалились сквозь землю. Чехи их не преследовали и не искали, но некоторых потом поймали казаки в поселках и доставили в город.
Город точно успокоился, — нашлась привычная точка опоры; на улицах появились веселые лица, базары оживились... Немного действовало на нервы высокомерие чехов, но...
Появились слухи, что в Омске формируется новое правительство.
Собрали общее собрание членов К[омите]та, — решили не прекращать изготовление военного снаряжения; если возможно, то и расширить.
Городские события не мешали домашним работам. Табак на аллее и в огороде принялся хорошо, — Володя и Костя старательно его поливали, воду возили на себе из ручья — в бочке.
...
Дела в Комитете начали налаживаться; механическая мастерская пусть отдохнет, а за изготовление сапог еще прибавили плату. Не помню — сколько, но угадали подходящую, — число желающих работать быстро росло.
Появилась новая заминка, кожевенные заводчики начали жаться с кожей. Комитет им платил базарную цену, — они желали больше. Я посоветовался с людьми, которым доверял — А. Ф. Бейвелем, Еп. Андр. Баженовым, еще с кем-то и решил прибегнуть к приему «товарищей» — реквизиции, но реквизиции необидной. Мы отбираем всю кожу, какая есть на заводе, и немедленно уплачиваем за нее базарную цену, плюс 25% прибавки.
Совет К[омите]та — согласился. Выбрали Комиссию для выполнения: от К[омите]та — Е. А. Баженов и я, от биржи — Герасимова, еще кое-кого. Несколько дней ездили по заводам, — получили кожи больше, чем ожидали. Некоторые заводчики притворялись обиженными за принудительность, но... сдавали. Мера оказалась удачной, — мы обеспечились кожей надолго, заводы заработали энергичнее, — сырья у них и в уезде было достаточно.
...
Внешние события шли своим чередом.
Появился Колчак, Омск начал формировать новую армию, — прежде всего, конечно, из бывших. Объявлена мобилизация, — для рядовых — полупринудительная, — для офицеров — принудительная.
В числе других был мобилизован и Володя, — он прицеливался после распада Кожев[енного] к[омите]та поступить опять закройщиком. Оставлен пока в Челябинске.
...
Бейвели с начала июня жили на Акакуле, — в половине июля кто-то из их ребят приезжал в Челябинск, настойчиво звал к себе, — с ними уехала на озеро жена с Костей.
Косте было уже 15 лет, — этот возраст занят разрешением высочайших вопросов и презрением ко всему будничному, обычному... Костя дома бывал мало, домашние дела выполнял по принуждению, но на озеро поехал очень охотно.
Володю назначили командиром 6-й роты, и он нес гарнизонную службу. Уезжал из дому утром верхом, — приезжал к обеду, — иногда уезжал и вечером.
Приставили ему денщика Андрея, — он поместился у нас в кухне и не знал, что ему делать. Главной заботой не пропустить завтрака, обеда и ужина в Белых казармах (в районе совр. пл. Павших революционеров - прим. - constantin74), недалеко от нас. Потом, когда осенняя жизнь вошла в колею и мы не могли найти кухарки, Андрей с большой охотой исполнял ее обязанности, — дома спокойнее, чем в казарме.
...
В ноябре или декабре приезжал в Челябинск Александр] Васильевич] Колчак, пробыл день или два. Город по случаю его приезда устроил торжественное заседание в Думе. Были, конечно, гласные, чиновенство, промышленники, крупные торговцы, — словом, весь Челябинск. Колчак своей деловитостью и простотой произвел очень приятное впечатление не только на буржуев, но и на всех. Сказал довольно длинную речь; говорил ясно, просто, определенно, — без напыщенных крикливых фраз и обещаний... не скрывал трудности своего положения... Даже не говорил о борьбе с красными и просил помочь ему успокоить хоть немного страну, чтобы собрать Учредительное Собрание, которое и решит все.
Сношения с Сибирью и заграницей через Владивосток — крепли; в Челябинске появился дальневосточный, а потом и заграничный товар. Сначала, понятно, наиболее ходовые товары: шелк из Китая, табак и т. п. С шелком я дела не имел, а табак и папиросы покупал.
Tags: 1918 год, Теплоухов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments