constantin74 (constantin74) wrote in chelchel_ru,
constantin74
constantin74
chelchel_ru

Categories:

Теплоухов К. Н. Челябинские хроники. 1917 г.

Недавно прочитал интересную книжку: Теплоухов К. Н. Челябинские хроники: 1899— 1924 гг. — Челябинск, 2001.
(О самом Константине Николаевиче и окрестностях его дома здесь : http://chelchel-ru.livejournal.com/668675.html)
Наиболее интересные для меня места воспоминаний - скопировал, надеюсь они будут интересны и вам...
Начать решил с переломного и самого известного для нас - семнадцатого года.





Краткое содержание мемуаров. 1917 год.
Охота на зайцев у пос. Круглого и Першино. Ход войны. Борьба с тайным винокурением в уезде (с.с. Чесноковка, Бутырское). Разговор со священником об отношении населения к составлению протоколов Письма от детей. Отправка спирта в Москву. Отречение Николая II от престола. Отношение населения к Временному правительству. Сообщение дочерей о положении в Петрограде. Ситуация в Челябинске. Газеты о приезде из Швейцарии эмигрантов-социалистов и о смерти В. И. Ленина. Активизация политической жизни в Челябинске. Организационное собрание кадетской партии. Газета «Народная свобода». Работа в Военно-промышленном комитете. Ситуация в стране и на фронте. Служебные дела. Кожевенные заводы в Челябинске. Репетиторство. Двоевластие в Петрограде. Комитет общественной безопасности в Челябинске. П. А. Агапов. Избрание гласным городской думы. Домашние дела. События в Петрограде. Приезд в Челябинск нового управляющего акцизными сборами Сергиевского. Ревизия заводов Покровских и Аникина. События в стране. Охота у с. Першино. Смерть ямщика Я. Дорохова. Избрание в Попечительский совет Второй женской прогимназии, его первое заседание. Именины жены. Возвращение с фронта Владимира. Ситуация в городе. Цвиллинг и Елькин. Съезд военно-промышленных комитетов в Москве. Впечатления о Москве. Возвращение в Челябинск. Поездка в Миасский завод. Охота на зайцев в окрестностях Челябинска. Слухи о событиях в Петрограде.

... ... опять началась отправка спирта в Москву для выделки бездымного пороха.
Я опять был «спиртовым королем", как называл меня Вл[адимир] Ив[анович] Филиппов, — в моем участке находились заводы Покровских с громадными запасами ректификата, принятого уже в казну, и завод Аникина. Когда приходили на ст. Челябинск спиртовые цистерны, на заводе заливалось нужное количество бочек и перевозились на товарный двор. Здесь — в моем присутствии — спирт перекачивался в цистерны. — я составлял документы и сдавал железной дороге.
...
С марта началось...
2-го пришло известие об отречении Николая II от престола и об образовании Временного правительства под председательством Львова.
Должно быть царем при настоящих условиях было не особенно сладко, потому что 3 марта отказался быть царем и брат Николая — Михаил, который намечался Николаем в преемники.
Отречение Николая не произвело особого впечатления на меня да и на окружающих.
«На такое место охотников много — ушел этот, найдется другой. Если не будет царя — будет президент или что-нибудь вроде этого. Нам-то. во всяком случае, ни тепло, ни холодно!»
Будущее показало, насколько мы были наивны.
Одобрили и отказ Михаила, о котором не имели ни малейшего представления.
«Видимо, не дурак. — не захотел ввязываться в эту грязную историю в такое время...»
В общем, было даже очень любопытно, что будет дальше...
...
К Врем[енному] правительству относились безразлично, пожалуй, скорее с недоверием, утешались тем. что оно временное.
Три четверти были кадеты, пара социалистов и один октябрист. Некоторой известностью пользовались кадеты, — Милюков — министр иностранных дел. — профессор. — нередко выступавший в Государственной] думе с критикой прежнего строя... Родичев — министр по делам Финляндии — бурный оратор-болтун... октябрист А. И. Гучков — военный и морской министр одновременно. Остальные министры — для подавляющего большинства — никому неизвестны. Говорили, что председатель — князь Львов — хороший человек неопределенного цвета, но и только...
Все министры, кроме А. И. Гучкова, были неисправимыми теоретиками, хорошо говорили в своих курятниках, были полны самых благих намерений, даже старались, но с прозой управления даже не встречались. Гучков был более деловым человеком, но он один из умеренных, и на него навалили такую тяжесть — два министерства — самых тяжелых во время такой небывалой войны.
Письма от дочерей все тревожнее. — дороговизна росла,
питание добывалось с трудом. На улицах постоянные демонстрации, шествия... иногда совсем мелкие, иногда крупные; чего они добивались, чего «требовали» — неизвестно, уличное движение прекращалось. Полиция пыталась разгонять, — нередко встречала вооруженное сопротивление.
Дочери ходили смотреть, что делается на улицах; Оля — трусливее, Аня — смелее, — видели много любопытного. Аня присылала нам пачки вырезок из газет, более интересные газеты.
Волнения и хулиганство появлялось и в других местах. Володя писал, что и в захолустном Рославле — беспорядки, демонстрации. Он сам видел, как на улице толпа хулиганов остановила лошадь, на которой ехал седой старик — комендант города, что-то требовала от него, сорвала погоны... Володя вскипел, выхватил шашку, закричал, чтобы оставили его в покое, и те... разбежались. Комендант горячо благодарил Володю, представил его к какой-то крупной награде, но...
В Челябинске подобных «выступлений» еще не было, и жизнь текла по обычному руслу. — все занимались своими делами.
У нас — жена хозяйничала, я служил...
Наводил справки о чае, отправлял в Москву спирт. Отправка делалась не только скучной, но и неприятной: на путях — спирт из бочек в цистерны перекачивался сильным ручным насосом, — качали двое рабочих, и они ухитрялись незаметно от нас — очень быстро напиваться вдребезги; некоторые уходили, едва держась на ногах, другие отходили на десяток, два шагов и засыпали в первом попавшемся уголке.
Для усиления надзора начал брать контролеров — Богин- ского, Юмина, Кетова, — но — то же самое.
Заходил и в Акцизное управление. Если Вл[адимир] Иванович] Филиппов и в обычное, мирное, время болтал и фантазировал без удержу, то легко представить, какой фейерверк всяких слухов, сплетен, предположений и проч[его], и проч[его] представлял он теперь! С трудом удавалось уловить мгновенную передышку и утечь под предлогом нужного дела.
...
Дороговизна в Челябинске росла, цены ежемесячно поднимались на 2—3%, — нам казалось это ужасным, но затруднений и очередей в покупке чего бы то ни было не замечалось.
...
В газетах, хотя они, вследствие волнений в Петрограде, выходили неаккуратно и доставлялись, вследствие беспорядков на ж[елезной] д[ороге], еще неаккуратнее, — все чаще писали об Учредительном собрании.
Зашевелились и челябинцы. Сначала толковали в отдельных кружках, в земстве, на бирже, — потом собрали общее собрание — столковаться — в какую партию вступить всем, чтобы не дробить голосов.
Народу собралось много — из всех слоев, — выступали различные ораторы. Большинство присутствующих были не левее умеренных октябристов, но стеснялись публично заявлять об этом, и почти единогласно решили поддерживать кадетов (конституционно-демократическая парпартия — она же народной свободы). Кстати, и Врем[енное] пр[авительст]во — большинство кадеты.
Дальше начался курьез. Земцы убедили публику, что надо сначала ознакомиться хорошенько и пересмотреть программу кадетов, чтобы сделать ее приемлемой для всех. Выбрали специальную комиссию, человек 15, — попал в нее и я.
На другой день — заседание комиссии, на следующий — еще и еще. Подробно обсуждали каждый параграф, вносили такую кучу поправок, что программа стала совсем не кадетской.
Я не понимал, для чего мы проделываем это, и, наконец, заявил, что кадеты уже установившаяся партия, и вряд ли они изменят программу по указаниям челябинцев; надо — или вступать без разговоров в партию, или создавать свою, новую— самостоятельную партию.
Публика замялась, — действительно... Занятия комиссии прекратились, на общем собрании постановили — просто вступить.
Наиболее рьяные — новоиспеченные кадеты — записали и всех служащих своего учреждения или конторы, — уплачивали из своих средств 5-рублевый взнос и получали на них именные удостоверения. А те и не подозревали, что они кадеты, а потом пережили много неприятных минут, когда воцарились красные и начали преследовать бывших кадетов.
Курьез второй... Я не вступил в партию, так как предпочитаю быть самим собой, но меня выбрали в секретари партии! Я отказывался, — уговорили. — хоть ненадолго, — пока не найдут более подходящего.
Я пробыл секретарем только несколько дней; но, чтобы больше не возвращаться к кадетам г. Челябинска, забегу немного вперед.
Решили издавать газету, назвали ее «Народная свобода»: деньги дали местные тузы. Редактором — по моему совету — пригласили заведующего школой Ст[епана] К[узьмича] Кузьмина, — оказался неплохим. Газета довольно интересная — передовицы, телеграммы, какие можно найти, фельетон, хроника, — часть материалов давали и местные «писатели». — я ничего не писал.
Кузьмин почему-то скоро ушел, — его место занял директор реального училища Андреев7, широко образованный, историк, — газета стала живее.
Помню, на одном заседании местный крупный крупчатник Архипов, давший порядочный куш на газету, сделал какое-то замечание. Андреев очень любезно и очень спокойно ответил: «Это уж оставьте! Вы — буржуи — дали денег на газету, и ваша роль кончена. Критика вам не по силам!» — остальные довольны.
Кадеты устроили — в доме Колбина на Сибирской ул. ( Труда 66 – прим. constantin74) — несколько собраний. Сначала допускались кадеты или сочувствующие, а потом и все желающие. Народу собралось много, — из всех слоев. Говорили соответствующие речи, давались указания. Говорили и из публики желающие. Выступали и красные, но, встречая более искусных противников, чем полуграмотные рабочие, довольно робко.
Собрания мало-помалу превратились в общеполитические, — высказывались пожелания, требования.
Не обходилось и без курьезов.
«Я так полагаю, — заявил один оратор, — надо высший сорт крупчатки продавать по самой дешевой цене... Потому — он всего питательнее... Рабочему надо хорошо питаться, а он ест простой белый хлеб... а в нем много отрубей, — отруби для рабочего вредны... Изменить цены необходимо...»
Оратора не поддержали.
В другой раз. — «Желаю сделать заявление!» — «Пожалуйста!» — говорит председатель. — «Я так думаю, что надо убрать городского судью Судакова!» Судаков — юрист с большим опытом, — знающий, беспристрастный. «Сообщите причины!» — просит председатель. «Причин никаких нет, а только он давно уже тут сидит!» — «А кем его заменить? — не тобой ли?» — раздается иронический вопрос из публики. «А хоть бы и мной! — не великое дело сидеть за столом да бумаги подписывать, какие писарь пишет!»
И этого оратора не поддержали.
Кадетская партия просуществовала несколько месяцев и мирно скончалась...
...
С половины мая, по примеру дочерей, — заразился педагогической деятельностью и я... Анна Вас[ильевна] Бейвель (супруга Александра Францевича Бейвеля – прим. constantin74)просила меня поднатаскать по математике 4 их знакомых — учениц 8-х кл[ассов] гимназии. Я согласился, барышни Лущихина, Жарова, Заплатина и Медведева ходили ко мне ежедневно около 3 недель, занимались старательно и экзамены сдали на 5. В благодарность — плату за уроки я не взял — поднесли мне огромнейший, прекрасный букет. Забавную роль во время наших занятий играла Ксения Серг[еевна] (Мейснер. — Сост.)
Ее комната рядом с залой, в которой занимались; когда приходили ученицы, она запирала двери и старательно весь урок подслушивала, что мы говорили! Хоть две — Жарова и Заплатина — были очень хорошенькие, но все они приводили и уходили вместе, и я с ними, кроме математики, ничего не говорил. Что она предполагала услышать — не знаю.
...
В самых первых числах июня сильный заморозок. У малины — она занимала почти половину огорода — уже распустились листья и померзли все! Через день, два — жара, — листья опустились, почернели, развалились, — с неделю воняло гнилью.
Заморозок плохо повлиял и на пчел, — у них работа шла уже полным ходом, а потом замерзла и восстанавливалась очень медленно.
В Петрограде — анархия. Оказалось две власти, — кроме Временного] п[равительст]ва существовал и Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов; — он выбрал сам себя и состоял из социалистов разных оттенков. Совет теперь вылез из подполья и натравливал население и солдат на Временное] п[равительст]во, — оно грызлось между собою и делало вид, что не замечает Совета. Войска, находившиеся в городе, — а их было немало, — открыто не заявляли, но не желали идти на фронт, — здесь безопасно.
Рабочие предъявляют нелепые требования: 100% прибавки жалования с начала войны, 6-часовой рабочий день и выплату жалования за полгода вперед!
Неразбериха дошла до того, что Кронштадт объявил себя независимой республикой!
...
В Челябинске образовался Комитет общественной безопасности. Членов выбрала Городская дума, — были и гласные Думы, были и негласные, даже рабочие, — всего 15—17 человек. Какие функции нового учреждения — не выяснено, — по идее — он являлся высшим органом власти в Челябинске. Некоторая заминка произошла при выборе председателя. В комитете, как и везде теперь, были правые и левые, те и другие выставляли своих — подходящих — кандидатов, но не столковались и выбрали бесцветного врача П[авла] Александровича] Агапова. (Мы приглашали его при мелких заболеваниях в семье, когда не хотелось беспокоить Александра] Ф[ран- цевича] Бейвеля.)
Агапов принял весьма озабоченный вид, ходил с толстым портфелем, жаловался на большую работу, но по существу остался тем же Пашей Агаповым.
Обыватели так желали определенной власти, что Комитет сразу приобрел авторитет. Комендант города полковник Иол- шин привел два батальона солдат, — запрудили всю Уфимскую улицу, — чтобы выразить свое сочувствие и готовность оказать поддержку в случае надобности.
...
Во второй половине июня в Челябинске были выборы в Городскую думу. Я своей кандидатуры не выставлял, но меня выбрали. Состав гласных теперь посерее, чем раньше. Головой выбрали В[асилия] Андреевича] Семеина,8 который изводил раньше Думу своими речами; — теперь перестал.
Я опять попал в техническую, училищную, финансовую комиссии.
Дочери давали уроки; нашлась и еще авральная работа, но по другой специальности. Казаки соседних поселков начали рубить войсковые рощи и очень дешево продавали в Челябинске на базаре. Решили сделать запас дров; жена и Аня ходили на базар, покупали; в свободное время всей семьей пилили на дрова; я и Костя потом кололи.
30 июня объявила войну Германии... Греция!.. Что-то вроде шутки, но однако Греция мобилизовала 400 ООО человек войска.
...
В Петрограде — скандалы; каждый из министров ведет свою линию, грызутся между собою, — объединяющего центра нет. 7 июля ушел в отставку Председатель Временного] правительства Львов, — его каким-то образом заменил вынырнувший откуда-то адвокат по бракоразводным делам — Керенский, — социалист, болтун, без царя в голове. Ушел из министров А. И. Гучков, потом еще 4 министра кадета.
Разложение армии при Керенском пошло быстрее и успешнее, — он в каждую часть назначил комиссара из военных, — они должны были уговаривать солдат продолжать войну. Сам он принял звание — «Главноуговаривающего»...
Как при таких условиях велась война — понятно. Брусилову — с его наступлением — завернули салазки и довольно круто...
...
23 июля масса рабочих и 3 полка солдат с пулеметами и проч[им] произвели большую демонстрацию с обычными революционными выступлениями и требованиями, хотели арестовать и министров, но не решились... — струсило и Вр[еменное] пр[авительст]во...
На следующий день прибыли матросы из Кронштадта, снова демонстрация, — были бои с полицией и казаками.
...
12 ав[густа] было Государственное Совещание в Москве, — масса участников — всяких — председатель — сам премьер — Керенский. Керенский открыл заседание и... без перерыву говорил 6 (шесть) часов. Результаты: из двоих жандармов, составлявших его почетный караул, — один через три часа упал в обморок, другого заменили новым; сшушатели обалдели и перестали понимать, — что они, где они, зачем они тут, когда, наконец, прекратится это... и 3-й — самый заметный результат — общее положение страны еще ухудшилось... Других совещаний не было...
...
В первых числах сентября Городская дума выбрала меня своим представителем в попечительный и педагогический совет 2-й женской гимназии, — она помещалась в длинном здании около моста. (какое здание ? –прим. constantin74)
...
Вскоре после именин приехал в Челябинск Володя (сын Теплоухова прим. -constantin74). Удалось поместить его в лазарет при мельнице Архипова под наблюдение Александра] Ф[ранцевича] Бейвеля, а потом через несколько дней, — при его содействии — перетащить и домой...
Цинга у него прошла, выглядел он неплохо, оставалась еще слабость. Не совсем в порядке у него была и кисть правой руки. — следы контузии. Он пил. ел. спал и наслаждался домашним покоем.
...
Какую активность проявляли рабочие в общественных делах, видно из их «представительства» в В[оенно]-пр[омышлен- ном] комитете.
Еще в начале 1916 года Петроград настаивал, чтобы в Комитете были представители от рабочих. Где их взять? Послали приглашение на завод «Столль и К0», еще куда-то... Не идут... Послали еще... Наконец, явились двое, — началось заседание; они сидят в сторонке, не слушают, зевают... Приглашаю их поближе... — «Да нам непонятно и неинтересно!» — «Будете ходить, — познакомитесь, — будет и интересно, и понятно!» — «Мы-то уже больше не придем! Постановили ходить сюда по очереди, — до нас дойдет года через два!»
«Обещающих» в Челябинске было достаточно... Чаще приходилось слышать о двух — Цвиллинге и Елькине. Я знал обоих лично и даже пришлось видеть обоих на деле... Оба евреи, —
Цвиллинг — солдат, каким-то образом оказавшийся в Челябинске, — лет 25—30, рыжеватый, самой обыкновенной наружности... Елькин — юнец, лет 20, местный, — сын владелицы небольшой типографии, — типичный еврей...
Я зашел зачем-то в Ком[итет] общественной] безопасности]; «заседало» 5—7 человек, председатель Агапов. Входит швейцар: «Елькин желает попросить о чем-то. Можно?» — «Конечно, можно!» Входит Елькин, вежливо кланяется, стоит у двери. «Садитесь, рассказывайте!» — «Не беспокойтесь, пожалуйста. я постою... Дело — вот какое: прошу от Комитета защиты!» — «От кого?» — «От рабочих — обнаглели совсем! Требуют прибавки. Мамаша уже давно прибавила 10%, потом еще 15%, — они еще желают! У нас предприятие культурное... мы и так зарабатываем мало... Вызовите, разъясните им, что так нельзя!..» Агапов незаметно толкнул меня...
Защитил ли К[омите]т типографию Елькина от рабочих — не знаю...
Мелькнул слух, а потом и подтвердилсяТ что рабочие ж[е- лезно]д[орожного] зав[ода] «Столль» (“Челябинский завод дорожных машин имени Д. В. Колющенко” прим. - constantin74) и проч(ие) решили уничтожить весь спирт и вино в казенном винном складе!
Склад не работал, и запасы были огромные, — красные потом пользовались больше года. Комитет общ[ественной] без[опасности] всполошился, — что делать? Собрали чрезвычайный совет, пригласили акцизных, — Владимира] И[ванови- ча] Филиппова, как местную главу акциза, меня и Лисовского. В[ладимир] И[ванович] Филиппов, как всегда в особых случаях, — надел полушубок, валенки выше колен, зимнюю шапку и заявил, что он опасно болен и уполномачивает меня. Как оказалось потом, он повидался с некоторыми, желающими уничтожения, и сообщил, что ничего не имеет против.
На совещании трусливые советовали соласиться с желанием «рабочих» — спустить все незаметно в канализацию, а то... «явится толпа, разобьют склад... перепьются, скандалы, могут быть убийства, пожар... Было же так в других городах...» Спрашивают нас. Лисовский — туда, сюда... с одной стороны... конечно, а с другой... Я самым решительным образом высказался за сохранение всеми мерами, — ведь это же огромная ценность, а склад — прямо крепость.
Согласились со мной, попросили полковника Иолшина оказать помощь, — он пообещал, и в тот же день несколько десятков солдат поместились в складе.
На другой день прибегают ко мне из склада, — пришли делегаты, Иолшин там и ждет представителей ведомства, — пошел... Делегатов — трое, впереди Цвиллинг в солдатской шинели. «Рядовой?» — обратился Иолшин к Цвиллингу. «Да...» — замялся Цвиллинг. «Стой как следует!» — Цвиллинг подтянулся. «В чем дело?» — «Мы находим нужным уничтожить весь спирт и вино, потому что...» — «Мне неинтересно — почему, — а мы находим нужным сохранить его. В складе полсотни солдат, у каждого 200 патронов!» Молчание... «Больше ничего? — спросил Иолшин. — Можете идти». Делегаты ушли, — никаких попыток уничтожить спирт не было.
Осень стояла прекрасная, на охоту ходили часто; обыкновенно убивали одного, двух зайцев, иногда возвращались налегке, — пустые охоты в мой дневник не записывались.
...
Были на охоте 14 сентября, — мне повезло, — убил 4 зайцев.
Потом — 24-го — большой компанией, — кроме нашей семьи — Д[митрий] Валентинович] Мошков, Крестников, Ке- тов. Охотились загонами, — я убил 2 зайцев, Аня тоже 2! Кетов набрел на козу в 30—40 шагах, — догадался выстрелить в нее, коза догадалась исчезнуть.
В конце сентября В[оенно]-п[ромышленный] к[омитет] получил приглашение в Москву на Всероссийский съезд Комитетов. Собрали совет, — решили принять участие, — выбрали представителем меня.
Чтобы чувствовать себя свободнее, подал 28 сентября в Акцизное управление заявление о болезни, т. е. освободился на неопределенный срок.
1 октября — Покров, но день прямо летний, — тепло, тихо, яркое солнце.
С утра всей семьей отправились в лес на зайцев, с нами, как уговорились накануне, поехала Анна Вас[ильевна] Бейвель с 2 ребятами, Саввой и Герой. Остановились на обычном месте, — верстах в 4—5 — три полевых избушки в уютном месте; кругом — плетень, местами обвалился, достаточно топлива, есть ключ.
Пошли кучей в заячьи места, потом разбрелись; Ан[на] Ва- с[ильевна] пошла с Аней, со мной пошел Савва. Зайцев порядочно, — Савва очень волновался при неожиданном появлении зайца, очень огорчился, когда я промазал по одному зайцу, и пришел в восторг, когда я убил другого. «Все-таки они слишком скоро выскакивают и слишком скоро убегают!» — сделал он вывод.
Среди дня — привал у избушек, отдохнули, хорошо поели,— А[нна] В[асильевна] захватила объемистую корзину с провизией, — было и у нас; почайничали, снова разбрелись. Ане сегодня не везло, — стреляла два раза и оба неудачно, — я убил еще одного.
Почайничали, — домой. А[нна] В[асильевна] была очень довольна.
На другой день с вечерним поездом прямого сообщения поехал в Москву на съезд.
Проездил 2 недели. — поездка вышла довольно бесцветной.
На запад движения меньше, но все же в вагонах туго. Мне удалось купить плацкарту, и я блаженствовал на верхней скамейке, — большей частью лежал. В вагоне ехал сын нашего делопроизводителя А. С. Степанова, — он кончил реальное училище и поехал в Москву поступать в высшее.
На третий день приехали поздно вечером, — на вокзале негде приткнуться, — волей-неволей пошли со Степановым искать ночлега. Квартира у Степанова была, — в Москве жили его тетки — три старые девы, но их домишко очень далеко и ночью являться неудобно.
Забрали багаж, — у обоих немного, — пошли по направлению теток... Заходили в каждую гостиницу, меблированные комнаты, даже в трактиры, — везде переполнено. Поздно ночью добрались до теток, — разрешили и мне пожить несколько дней и... назначили весьма приличную цену.
На другой день разыскал помещение, где собирался съезд, предъявил свои удостоверения, добросовестно просидел все заседание и... больше не ходил — не понравилось. Народу съехалось много, но в заседания ходило мало, — доклады монотонные, неинтересные, а самое главное — по окончании докладов раздавали всем полные стенограммы, так что слушать докладчиков — нечего. — можно с удобством прочитать на досуге...
Все-таки до конца съезда дожить надо.
С утра до вечера ходил по Москве, осматривал ее, интересовался больше всего историческими местами.
Со всех сторон обошел и осмотрел Кремль — снаружи и внутри... Пресловутая Красная площадь показалась очень небольшой. Царь-пушка довольно неуклюжей, Царь-колокол лучше, но вышиблен край, колокольня Ивана Великого не так уж высока... Видел хоромы бояр Романовых, — деревянное. двухэтажное здание, — пестрое, с балкончиками, петушками, — очень похожее на дома богатых мужиков в их селах. Осмотрел снаружи Грановитую палату и Николаевский дворец, — старинное неуклюжее здание с небольшими окнами и дверьми.
Кстати, к характеристике нашей главы — А. Ф. Керенского: во время приезда в Москву, — он жил в Николаевском дворце, вероятно, очень неудобном для жилья, — хотя недалеко от Кремля — громадная первоклассная гостиница «Метрополь» со всеми удобствами и комфортом. Впрочем, Керенский и в Петрограде жил в Зимнем дворце.
Осмотрел и знаменитую Сухаревскую башню.
Видел и современную архитектуру... — храм Христа Спасителя с памятником Александру III.
Денег и трудов, вероятно, убухано бездна, но и храм, и памятник особого впечатления не производят. Невольно вспоминается чья-то эпиграмма: «Нелепого строителя — вполне нелепый план, — царя-освободителя поставить в кегельбан!»
Масса больших, блестящих магазинов, хотя многие торговали еле-еле — за отсутствием товара.
...
Трамваев избегал, — черт их знает, куда завезут. — пешком спокойнее, торопиться некуда.
Движение по главным улицам громадное. Масса автомобилей и у каждого свой особый гудок. Все время слышно кваканье лягушки, лай собак, блеяние коз. мычание коров, ржание лошадей, — словом, от писка комара до рыкания льва, не говоря уже про свисты всех тонов и силы...
...
Съезд кончился, — пора домой. В результате поездки — пучок стенограмм, два фунта пороху, по 20 р. ф[унт] и коробка пистонов за 25 р.. — купил в магазине Шенбруннера. Про войну и неурядицу в России — ничего не слыхал, тетки Степанова и Лядова не интересуются...
Отправился на городскую станцию за билетом до Челябинска. Увы! — движение на восток такое, что надо записаться и ждать, — билет может быть через 3—4 дня, а может быть и больше...
Вышел опечаленный, — что делать?
Подходит субъект, прилично одетый... «Вам — билет? Куда?» — «В Челябинск». — «Когда?» — «Хоть сейчас!» — «Могу достать на завтра. Давайте деньги — получите...» Растерялся. «Не беспокойтесь, — не обману!» Подумал. — дал ему 50 р.. — билет — 30 с чем-то. На другой день, конечно, бегу. Субъект подает билет и несколько рублей. «Билет 30 с чем-то, мне за хлопоты 10 р., получите сдачу!»
Не взял и сдачи. — за квартиру рассчитался, забрал багаж, на трамвай — на вокзал. Набит до отказа... Показываю билет служащему ж[елезной] д[ороги], — боюсь — нефальшивый ли. Посмотрел: «Поезд пойдет через 5 часов, ждите там- то!» — Отлегло.
Посадка — убийственная, — силой; вагон уже полон; приткнулся в проходе, где и просидел весь путь; еды в буфетах достаточно.
Я был в шубе. — на ночь закрывался с головой и спал. На одной из станций ночью на меня села дама, приняв впопыхах за чемодан...
Доехал...
В Челябинск приехал 17 октября, — в семье и городе все благополучно, — Володя чувствует себя лучше.
Сделал, как полагается, доклад в Комитете. — о поездке, — интересовались больше общими событиями, ценами в Москве, дорогой, — на стенограммы никто не взглянул.
Передохнул с недельку, вошел в курс челябинской жизни.
Tags: 1917 год, Теплоухов, улица Елькина, улица Цвиллинга
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments