ssgen (ssgen) wrote in chelchel_ru,
ssgen
ssgen
chelchel_ru

Categories:

История про аиста

Замечательную историю вычитал в книге И.В.Нарского "Фотокарточка на память" (Энциклопедия, 2008). Речь идёт про школу, которая в разное время называлась ФЗС №2, НСШ №36, НСШ №54, железнодорожная средняя школа №1, ныне средняя общеобразовательная школа №121.

Ганна Ефимовна Погудина ушла из школы за год с небольшим до моего поступления в нее. Она была директором нашей школы с 1943 по 1952 и с 1962 по 1964 год, проработав в школьной системе 48 лет, в том числе 30 лет - директором. Она связана не только с моей школьной жизнью, оказав сильное влияние на моих учителей, но и - причудливым образом - с миром моего дворового детства.



Передо мною - фотография красавицы среднего возраста: огромные серые глаза, темные брови вразлет, точеный правильный носик, очаровательный контур ярких губ, высокий лоб под роскошными волосами, забранными назад. То, что я знаю о ней, почерпнуто из юбилейных газетных статей к ее 90-летию, из конспекта разговора с ней И. Ф. Бородаенко и А. А. Кирилловой, посетивших ее в юбилей, а также из рассказов Ирины Федоровны [Бородаенко].

Г. Е. Погудина родилась в 1903 году в казачьей семье, на принадлежавшем ее деду хуторе Погудино Еткульской станицы в Челябинском уезде. В девять лет Ганна уже боронила землю, в пятнадцать, когда мужчины воевали друг с другом на Гражданской войне - пахала. Зимой ездила в лес за дровами, летом косила траву. В 20-х годах родителей раскулачили и выселили с хутора. В конце 20-х, будучи учащейся техникума в Тюмени, она заболела туберкулезом в открытой форме и была выселена из общежития. Поставивший диагноз врач сокрушенно покачал головой: «Жаль, погибнет красивая девочка,- и дал совет усиленно питаться.- Если хотите выжить, выходите замуж за нэпмана». Он же познакомил Ганну с выходцем из семьи сибирских золотопромышленников, породнившихся со знаменитыми русскими предпринимателями Морозовыми. «Нэпман», видимо, влюбился без оглядки в красавицу, которая была намного моложе его. В Москве у него осталась жена, которая, зная о Ганне, тем не менее, материально поддерживала мужа. Как рассказывала Г. Е. Погудина в начале 90-х годов, в 1930 году ее супруг, прекрасно образованный инженер, «буржуазный специалист» в большевистской терминологии, который еще при жизни Ленина работал на заводе Автомобильного московского общества, был обвинен по громкому делу Промпартии. По одной версии, он был арестован в Москве, по другой - в Джетыгаре, куда уехал с Ганной. Она осталась с маленьким сыном Игнатом на руках, без средств к существованию и возможности устроиться на работу. Знакомые от нее отвернулись. В течение двух лет она с места на место следовала с маленьким сыном за арестованным мужем.

Идентифицировать мужа Г. Е. Погудиной не представляется возможным. Некрасов - так она звала его в 20-х, так называла его, рассказывая о своей жизни в связи с 90-летним юбилеем. Может быть, это был один из 15 тысяч инженеров, уволенных и частью репрессированных вслед за Шахтинским делом и делом Промпартии? А может, это был Н. В. Некрасов, бывший лидер левых кадетов, депутат 3-й и 4-й Государственных дум, министр путей сообщения Временного правительства, автор декрета об объявлении России республикой? Он тоже получил инженерное образование, был на четверть века старше Ганны, некоторое время находился за границей, в двадцатые годы работал в Москве и в 1930-м был репрессирован - правда, по другому громкому делу, делу ЦК РСДРП(м). Так и подмывает вплести в ткань «маленькой», семейной истории, фигуру из истории «большой». Впрочем, биографии представителей российских образованных слоев пестрят совпадениями: пертурбации русской революции и советских экспериментов уровняли известных и безымянных, «великих» и «маленьких»...

По неточным сведениям, бывший шофер мужа тайно вывез ее с ребенком в поселок Бреды Челябинской области. Затем, по-видимому, она поселилась в Челябинске, где работала учителем истории и в 1941 году окончила вечернее отделение пединститута. Здесь ее поддерживал, рискуя репутацией, другой мужчина - энергетик, занимавший высокую должность. Она покинула его во время войны.

Вероятно, красота и внутренняя сила даже в самых тяжелых для Г. Е. Погудиной ситуациях завораживали тех, кто принимал решение о ее дальнейшей судьбе - мужчин. Однажды в 30-х годах, когда она приехала в Караганду навестить сидящего в лагере мужа, маленький Игнат чуть не погиб от дизентерии. Кто-то из лагерных начальников привез московского профессора, курировавшего высокое карагандинское начальство. Тот определил лечение, невозможное в лагерных условиях: его основу должно было составлять регулярное питание сливками и яйцами. И - бывали и такие чудеса - ребенка спасли: к бараку, в котором он находился с матерью, привезли необходимые свежие продукты.

Сталинский СССР был страной абсурдных несуразиц: до 1953 года Ганна Ефимовна была обязана ежемесячно отмечаться в НКВД (КГБ) как неблагонадежная - будучи директором школы, при которой и жила. «На учете была до смерти Сталина,- сказала она И. Ф. Бородаенко и А. А. Кирилловой.- Как меня держали, такую "преступницу", директором?»

Ее не уволили из школы и не отстранили от должности директора, даже когда она вместе с пятнадцатилетним сыном оказалась на скамье подсудимых. После того как ее жилье в школе дважды обворовали, она из школьного кабинета взяла для самообороны» мелкокалиберную винтовку. Сын, играя ставшим доступным оружием, нечаянно легко ранил какую-то женщину. Игнат был условно лишен свободы на пять лет, Г. Е. Погудина - на три. В 1952 году, несмотря на «неблагонадежность», учет в органах и судимость, ее приняли в члены КПСС, до 1953 года она получила несколько правительственных наград - три медали и знак «Ударник Сталинского призыва».

В середине 40-х Ганну Ефимовну захватило большое взаимное чувство. В нее влюбился женатый мужчина, отец ее ученицы - главный инженер завода транспортного машиностроения (в 1947-1952 годах - его директор) Владимир Сергеевич Ниценко. И Ганна Ефимовна стала отстаивать свое право на свободу и счастье - вопреки прессу полицейского и партийного контроля - самым женским способом: в 43 года она забеременела и тайно выносила ребенка. В начале 90-х Ганна Ефимовна вспоминала: «В райкоме спрашивают: "Что-то пополнели странно". А я так про себя радостно думаю, что шесть месяцев беременности, ничего не сделают».

Когда начальству стало ясно, в чем дело, возмущению не было предела: «Директор - и забеременела. Вы понимаете, что Вы школу позорите?» Или: «Мало того, что на учете, так еще родила ребенка!» Ганна Ефимовна отбивала все попытки усовестить ее: «А я брата Игнату родила, первому сыну моему».

Ирина Федоровна рассказала мне трогательную историю, которую теперь невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть - ее участников нет в живых. Но она без зазора вписывается в полную испытаний и чудес жизнь Г. Е. Погудиной. Она так красива, что хочется в нее верить. Я живо представляю себе: ясное раннее утро, ведомственная квартира на четвертом этаже с зашторенными окнами, выходящими на улицу Свободы. Сюда, к В. С. Ниценко, переехала Ганна Ефимовна. Владимир Сергеевич сдерживает радостное возбуждение, ждет, когда проснется Ганна. Он приготовил ей подарок, какой может придумать только талантливый человек. Когда она проснется, он - советский производственник, участник Гражданской войны, танкостроитель, скульптор, художник, скрипач, поэт - нежно обнимет за плечи еще сонную любимую женщину, бережно подведет к окну, выходящему на западную сторону. «Это - для тебя»,- голос пресечется от волнения. И раздернет шторы. Свет на мгновение ослепит Ганну, а затем... затем она увидит в скверике под окнами фонтан: черно-белого аиста - птицу, приносящую женское счастье - с грациозно изогнутой шеей и гордо поднятой головой, с красным клювом, направленным в небо. Того самого аиста, вокруг которого мы детишками будем копошиться в 60-х...




Незадолго до отправки книги в печать челябинский краевед В. Г. Борисов подтвердил эту историю, правда, в несколько иной версии.

«Галина (так в тексте - И.Н.) Ефимовна Погудина... вспоминает, как однажды вышивала она аиста, и это увидел Владимир Сергеевич. Вскоре Галина Ефимовна заболела и пролежала в больнице больше месяца. когда выписали, увидела "аиста" перед домом» (Борисов В. Г. "Директор и художник").

Как следует из этой же публикации, когда в 50-х годах городские власти в связи с расширением улицы Свободы решили перенести фонтан к зданию горисполкома, управляющий домом номер 139 на свой страх и риск переместил фонтан во двор. Через пару дней фонтан уже действовал. Власти вынуждены были отступить.

Они были счастливы. Ирина Федоровна, закончившая 121-ю школу в 1954 году, помнит, как девчонками они в восхищении заглядывались на директора - ослепительно красивую женщину в бархатном платье, выделяющуюся на фоне учительниц в более строгих синих «нарядах», перешитых из выданной казенной железнодорожной формы и украшенных самодельными белыми воротничками. Ганна Ефимовна и Владимир Сергеевич проживут в гражданском браке всего несколько лет, до его внезапной смерти от инфаркта. Но и через сорок лет она будет повторять: «Любила его очень...»


Tags: Советский район, улица Свободы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments